?

Log in

No account? Create an account

[icon] Рондо любви и революции - часть 8 и последняя - БАЛ В ЧЕТВЕРТОМ ИЗМЕРЕНИИ
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.

Tags:
Current Music:Casanova - Nema tanc
Security:
Subject:Рондо любви и революции - часть 8 и последняя
Time:10:23 pm
Окончание истории. Все рыдают от счастья. За идею с кабаном и заточкой steammariah объявляется благодарность с занесением в личное дело ;))))

Кто лежит в альфа-капсуле, не позволяли разглядеть очки и большие наушники, и лишь длинные темные вьющиеся волосы давали понять, что это женщина.
-- Опять Марьян Шаки? – обреченно вздохнула Габи.
-- Нет, на этот раз Жанетт Андради, -- Геза Эдьхази усмехнулся одними уголками губ. Мог бы и не усмехаться – названное имя полностью объясняло, почему альфа-капсула занята даже в этот час, когда процедурное время на исходе.
Куда ни плюнь, весь мир для этих Сарочек-дурочек… Ее сестренку тоже звали Сарочкой – Шарикой по-венгерски. А ей, Габи, и тогда, и сейчас все доставалось по остаточному принципу. Она всегда была плохой девочкой, а таким не верят, даже когда они плачут.
Габи подхватила сумку с полотенцем и решительно направилась к выходу из процедурного корпуса. Все равно никакой релаксации не получится…
Шагая к жилому корпусу по аллее, она в очередной раз думала о том, как по-дурацки устроено все в этой жизни.
После угона танка слава ее стала непререкаемой. Разумеется, ее приходилось делить с Шибуки и Кайя, но основная доля досталась все-таки Габи. Каждый, кто был в курсе этой истории, отдавал себе отчет, что превзойти сей подвиг в ближайшие несколько лет вряд ли удастся хоть кому-то из пациентов лечебницы – это вам не на люстре качаться по пьяни! Томаш и Золи во всеуслышанье возмущались, что просидели данные события в изоляторе, а Ласло втихую обижался, почему его не позвали с собой.
Вот только самой Гончей от этой славы было ни холодно, ни жарко. Что толку во всем этом, если Собу теперь боится даже подойти к ней? Рассказ Мештера объяснил ей все, и она не держала зла на своего Халала – как можно злиться на того, кто, получив нечеловеческую силу, первым делом употребил ее на твое исцеление? Но от этого было ничуть не легче.
Скорей бы уж эти японки свалили, что ли…
Даже Шибуки. Габи не знала, как это объяснить, но с того самого дня, как она познакомила новую подругу с Хоммоноем… Нет, она оставалась все так же жизнерадостна, азартно болтала с Габи за обедом и в баре, не отказывалась посидеть с Гончими за бутылочкой чего-нибудь вдохновляющего и даже обменивалась с Кайя шутками по поводу прогулки на танке – но больше не была Лукени. Теперь она одевалась так же броско, как Асадзи и Айяки, волосы носила распущенными и накрученными на бигуди-спиральки, а ее манеры сделались настолько аристократичными, что с трудом верилось в террористку, перепачканную танковой смазкой, с бутылкой уникума в руках… И винить некого – сама же поднесла ей графа Таафе буквально на блюдечке.
Войдя в жилой корпус, Габи услышала звуки рояля, стоявшего в большом холле второго этажа, там, где он расширялся эркером на козырек подъезда. Кто-то очень уверенно вел тему из фильма «История любви», наполняя весь корпус чарующей тоской. Эта мелодия настолько подходила к настроению Габи, что она решила полюбопытствовать, кто же там играет.
Поднявшись на второй этаж, она увидела на фоне вечнозеленых растений, которыми был заставлен эркер, знакомую гриву снежно-белых волос, на этот раз связанную в хвост парчовой лентой. Сама не зная, зачем делает это, Габи подошла к Асадзи и оперлась рукой на край рояля. Асадзи лишь чуть кивнула ей, но игру прерывать не стала, пока мелодия не закончилась сама собой.
На минуту повисло молчание. Обе явно не ожидали вот так столкнуться лицом к лицу.
-- Хочу, чтобы ты знала, -- наконец нарушила молчание Асадзи. – Сильвестр Собу абсолютно не интересует меня, и я ни разу не была с ним, как с мужчиной.
-- Мне уже объяснили, как ты умеешь выбирать слова, -- усмехнулась Габи. – Разумеется, тебя интересует только Халал, а человек – побоку. А что до «была» или «не была», то здесь не Штаты, где без вставления детали А в гнездо Б близость в зачет не идет. Все у вас было, что надо. Во всяком случае, достаточно, чтобы он теперь на простых смертных и взглянуть боялся. Вы-то уедете… а нам с ними теперь жить.
Асадзи ничего не ответила. Ее глаза были прикрыты веками, и тень ресниц лежала на коже, слишком светлой для женщины азиатской расы.
-- Надо же, как вы Халалам голову задурили! – снова заговорила Габи. -- Разбуди их ночью – на Библии поклянутся, что вы эти десять сумок шмоток и три кило косметики приперли, чтобы не бросалось в глаза, как вам трансформа к горлу подступает!
-- А ты что думаешь на этот счет? – поинтересовалась Асадзи с абсолютно серьезным видом.
-- То, что вам все это элементарно носить негде! – снисходительно уронила Габи. И чуть тише добавила: -- Как и мне – мое... Полтора шкафа есть, а поводов нет. Тут что хочешь сочинишь – и про двойников, и про магию, и про хрен в томате – лишь бы шмотье выгулять…
Асадзи подняла ресницы и посмотрела на Габи с неподдельным интересом.
-- Ты хоть представляешь себе, что такое театр Такарадзука? – выговорила она так же негромко. – До тридцати трех, а то и больше – либо совсем ничего, либо явки-пароли-адреса, какие и резидентам в последнюю войну не снились! Неудивительно, что многие после отставки пускаются во все тяжкие… а мне даже это не светило. О какой последующей карьере могла идти речь, если я не певица и даже не хореограф – танцевать умею, а вот учить вряд ли… Поэтому все пришлось рассчитывать точнейшим образом, я ушла из труппы лишь тогда, когда получила полную гарантию обеспеченного замужества. Но в результате молодости у меня так и не было… К тому же я… скажем так, не из тех отокояку, кто гордится, что их последней юбкой была школьная, и с тех пор они в платье влезали разве что на сцене. Хотя в моем случае, -- она легко усмехнулась, -- это почти соответствует истине, разве что за вычетом кимоно.
-- Да я тоже в юбке только в летнюю жару и хожу, чтоб ноги дышали, -- смущенно призналась Габи, не зная, чем ответить на такую откровенность. Перед глазами у нее, как наяву, встало ненавистное платье в горошек, которое она в детстве без пощады заправляла в джинсы, когда шла гулять. – В штанах же попросту удобнее. Сцена, конечно, не в счет, там приходится… а так у меня даже вечерние варианты как-то все брючные.
Снова повисла пауза. Наконец Асадзи захлопнула крышку и встала из-за рояля.
-- Пойдем со мной, -- произнесла она, и Габи даже в голову не пришло ослушаться.
На этот раз триста десятый номер выглядел совсем иначе – кровати застелены, никаких разбросанных вещей, а те, что на виду, аккуратно висят на спинках стульев. Габи застыла на пороге, не решаясь ступить дальше. Асадзи присела на корточки у кровати, наполовину вытащила из-под нее одну из сумок и некоторое время шарила внутри.
-- Держи, -- наконец протянула она Габи то, что извлекла. – Это тебе. Есть у нас такая поклонница, которая делает их после каждой большой постановки и дарит топ-звездам. А мне как-то ни к чему, я же не эмо, чтоб такое дома держать…
Это была пластмассовая кукла – но кукла, изображающая Смерть из японской постановки, одетую в черное и с черными крыльями за спиной. При этом желтоватый оттенок волос и характерные кресты на сапогах (Габи хорошо помнила эти кресты по фото, имевшимся на бонусах к официальной версии) не позволяли усомниться, что в кукле воплощена не абстрактная Тода-сама, а именно Асадзи.
-- А мне тогда зачем… это? – Габи попыталась скрыть растерянность за усмешкой, но кажется, получилось плохо. – Никогда даже в детстве не играла в куклы.
-- Зачем захочешь, затем и будет. Не сможешь сдержать обиду на меня -- возьмешь и воткнешь иголку в сердце, как это принято у вас в Европе, -- было непонятно, всерьез говорит Асадзи или нет. Пока она была спокойной, Габи чудилось сочувствие в ее взгляде, но стоило ей улыбнуться – и она снова начинала казаться главной сволочью данного места.
-- Ты прекрасно знаешь, что такого я не сделаю никогда, -- Гончая бестрепетно встретила взгляд Тода-самы. – Хотя бы потому, что ты озвучила эту возможность. Есть у меня, знаешь ли, такая особенность – я не предаю доверия. Ничьего.
Глаза ее были как черные зеркала, и в этих зеркалах Габи отчетливо видела себя – такую, как есть, в потрепанной куртке, с трудом отчищенной от смазки, и черном камзоле с белой отделкой, с еще влажным после хвойной ванны хвостом прямых светлых волос…
-- Неужели я снова ошиблась? – вдруг произнесла Асадзи раздумчиво, словно никакой Габи рядом не было. – Если здесь, в Европе, слуги не просто продолжение воли хозяина, а самостоятельные сущности, значит ли, что и они тоже могут впускать… как я хотела бы, чтоб это было именно так!
-- Ты о чем? – непонимающе переспросила Габи.
-- Так, об одной гипотезе, которую я не знаю, как проверить, -- Асадзи овладела собой. – Как бы то ни было, я взяла у тебя поиграть Сильвестра Собу, а возвращаю тебе – Халала. Очень надеюсь, что ты сможешь этим воспользоваться… хотя бы после нашего отъезда.
На это Габи уже совсем не знала, что сказать. Так и стояла в растерянности на пороге, прижимая к себе куклу, как маленькая девочка.
-- Ты уж нас прости, что мы твою винтовку проимели, -- наконец смогла она выдавить из себя. – Катану нам полиция сразу вернула, а винтовку даже Кайя не привез… И вообще все больше убеждаюсь, что мы с Анитой одной породы с вами. Сначала Рика, теперь ты…
-- Не совсем, -- возразила Асадзи. -- Нас такими делали долго и упорно, а вы… вы родились такими. Что ж, -- она опустила глаза, -- я тоже стараюсь не обманывать чужих ожиданий. Даже моя Смерть была такой, в отличие от всех прочих. Постараюсь не обмануть и на этот раз. А винтовку куплю новую на обратном пути через Вену, уж на игрушки сыну у меня всегда денег хватит…

Зима, снег – это все для отвода неискушенных глаз. Все знают, что настоящий Бал Вампиров происходит в последнюю ночь октября, когда в щель на стыке мироздания может просочиться все, что угодно. Американцы предельно опошлили эту ночь своими дурацкими тыквами и ведьминскими шляпами, но здесь, в Европе, многие еще помнят, что к чему на самом деле. Да и в Японии, по всей видимости, живут не дураки, раз как-то догадались, что соединение демонов-двойников возможно лишь в преддверии этой ночи…
Собираться без Габи было сущим мучением. Фрак-то висел себе в шкафу на плечиках, но комплектные к нему брюки оказались неглажеными и без пуговицы, а правильная рубашка с плойкой на груди и вовсе куда-то подевалась. Не исключено, что Габи относила ее в стирку вместе со своим бельем, а потом так и не вернула обратно… В конце концов Собу плюнул и влез в темный прикид епископа Колоредо – его гладить не надо, а смотрится ничуть не хуже Халальского… и вдобавок неплохо маскирует, что все эти дни он балансирует на грани трансформы.
Перчатки все же пришлось надеть, с трудом нашел не белые, а темно-серые. Он же не собирается приглашать на танец только Асадзи и Айяки…
Асадзи… Прекрасная женщина с обворожительной улыбкой, а внутри – колесики с зубами, как выразилась Айяки. Что-то такое он читал в свое время в детстве… кажется, перевод с польского. И никому не объяснишь, что это – немалая часть ее нелюдской притягательности. Всегда двойственность, всегда хождение по грани, всегда выбор из многих правил тех, которые лучше всего подходят к данной ситуации… Если вдуматься, что он знает о ней, как о человеке? Она изо всех сил пыталась остаться для него только Тода-самой в надежде, что таким образом он не привяжется к ней по-человечески… но здесь ее расчет не оправдался.
Или это говорит в нем сволочь Халал, который так и не нажрался досыта? Слишком поздно он понял, что Асадзи мало практиковаться на нем одном – ей хочется попробовать всех, кого только можно. Такова уж природа ее демона с его неуемной жаждой новых сведений и новых ощущений.
А в результате теперь он не знает, как разговаривать ни с ней, ни с Габи… Веселый получится бал, черт возьми!
Провозившись со сборами, Собу немного опоздал к началу – когда он вошел в актовый зал, как раз отзвучала «Carpe Noctem», и у двух столов в углах зала появились первые завербованные, чтобы вытянуть карту, определяющую размер их силы. Черные масти – вампиры, красные – охотники на них. Разумеется, многие определялись с выбором стороны еще на начало бала, но всегда находились и те, кто предпочитал сыграть с судьбой.
Охотниками, как всегда, предводительствовала Кота Янца, бессменная Абигайль ван Хелсинг в алом корсете и золотистых бриджах. А вот у стола с черными картами, на удивление, стоял не Борхерт и не Эдьхази, а Уве Крегер собственной персоной, в черном венгерском кафтане, поверх которого светился медальон на массивной цепи. Собу никогда раньше не видел этого украшения у первого дер Тода, но змейка, сейчас таившаяся под его высоким воротником, шевельнулась, выдавая, что медальон – ее ближайшая родня. Черт, похоже, в самом деле ожидается веселый бал, если сам Первый тоже одной ногой в трансформе! Неужели снова Камараш? По оттенкам напряжения, разлитым в воздухе в последнюю неделю, Собу знал, что младший Халал опять чем-то отличился, да так, что пришлось водой отливать – но подробности прочесть не мог…
Он поискал взглядом остальных. Разумеется, Мештер и Айяки были на вампирской стороне, в этом даже сомневаться не приходилось, зная наклонности младшей Тода-самы. Сегодня она была в великолепном платье из черно-синей парчи, с волосами, собранными в высокую прическу, и под вуалью. Мештер, в черном сюртуке и с вампирской раскраской, так идущей к его пышным черным волосам, смотрелся рядом с ней особенно эффектно.
Асадзи рядом с ними не было. И Габи тоже не было… Собу пошарил взглядом, но из Гончих в зале просматривались только Ласло и Томаш, причем на стороне охотников. Впрочем, неудивительно – эта компания всегда выбирала сторону в зависимости от идей, пришедших им в голову на этот раз.
Пока Собу пробирался сквозь толпу к Мештеру и Айяки, снова зазвучала музыка – «Nema tanc» из «Казановы». Только теперь ему на глаза попался Камараш, вечный Герберт всех Упырячьих дискотек. Правда, на этот раз он явно переборщил с гримом… Лишь когда рядом с ним возникла стройная женщина в красном пиджаке и белых бриджах Альфреда, до Собу дошло, что эти двое хулиганов воспроизвели на Камараше Такарадзучью схему «мужской» раскраски. Особенно умопомрачительно она смотрелась в сочетании с вампирскими клыками Мате. Сама Харуно, кстати, была накрашена куда скромнее – сценический, а не концертный вариант. Ладно, лучше уж развлекаться так, чем доводить людей до нервных срывов…
-- Привет, -- Собу протянул руку Мештеру, машинально отмечая, что тот тоже в перчатках. – Видали уже, как Камараш с Харуно отожгли?
-- Видали, еще когда они на сцене выделывались, -- в ушах Мештера полыхнули серьги в виде двух багровых капель. Тут уж и к змейке прислушиваться было не надо – Собу знал, что некогда эти две капли вытекли из разрезанного пальца Айяки. – За что все мы любим эту скотину нетрезвую, так это за то, что каждый раз откалывает что-нибудь новенькое. Прямо не человек, а праздник, который всегда с тобой…
-- С выпивкой, драками и стрельбой, -- срифмовал Собу с усмешкой. – Интересно, он хоть когда-нибудь уймется?
-- Это вряд ли, -- ответно усмехнулась Айяки под своей вуалью. – Думаю, даже если из двора Такарадзуки уберут бронзовых леди Оскар и Андре, а вместо них поставят его конную статую, и то ему мало будет.
-- Ага, -- раздался рядом еще один женский голос с легкой хрипотцой. – Верхом на Мидзу Нацуки. Это она у нас Лошадка. Хотя нет, он с амбициями, поэтому меньше, чем на Дзунко, не согласится!
Со стороны охотников к компании приблизилась новая пара. Хоммоной был в рубашке в полоску и черном жилете, только кольта на ремне не хватало. Шибуки же даже сегодня не изменила штанам, однако ее длинная, до середины икры, красная безрукавка и шитая золотом рубашка с широким поясом стоили иного платья.
Но Собу лишь мельком взглянул в их сторону, ибо на стороне охотников вдруг мелькнули снежно-белые волосы, метнувшиеся по глянцево-черному плащу. Асадзи! Даже не кивнув подошедшим, он раздвинул толпу танцующих и устремился на противоположную сторону.
-- Асадзи! – выдохнул он, хватаясь за рукав женщины, по-прежнему стоящей к нему спиной.
-- А может, тебе сразу в морду дать? – неожиданно отозвался знакомый до боли голос.
Конечно же, это была не Асадзи. И волосы у нее были вовсе не снежно-белыми, а просто очень светлыми. Подумать только, как давно он не видел их распущенными… Да и под плащом из лаковой ткани оказалась вовсе не привычная рубашка с брошью у горла, а маленький топик-бюстье из той же ткани и голый живот.
-- Ты где была, Габи? – спросил Собу, сгорая от стыда за собственную неловкость и пытаясь хоть как-то это скрыть. Черт возьми, избегать ее всю неделю только для того, чтобы вот так по-идиотски нарваться…
-- У Золи, пардон, штаны по шву разъехались, так мы прямо на нем зашивали. Точнее, шила Анита, а я ткань стягивала, -- с абсолютно невозмутимым видом объяснила Габи. – А ты что, искал меня? Или ты теперь ищешь только Асадзи?
Тем временем музыка снова смолкла, и довольно надолго. Похоже, Давид Пиргель, бывший в этот раз ди-джеем, вынул диск с композициями из мюзиклов и теперь искал какой-то другой. Танцующие оттянулись каждый на свою сторону, и середина зала освободилась.
-- Не буду говорить, что сейчас все тебе объясню, -- даже сейчас Собу невольно отстранился от нее на шаг. – Ибо, насколько я знаю, Мештер уже сделал это за меня.
-- Сделал, -- кивнула Габи. – Я даже все понимаю. Но в морду дать, уж прости, все равно хочется. И вовсе не за то, за что ты думаешь…
Наконец зазвучала музыка, и одновременно с первым аккордом… не было ее – и вот, стоит в центре, сверкая необыкновенным нарядом. Лишь несколько человек в этом зале, включая Собу, поняли, что Асадзи применила свой излюбленный трюк, не позволяя видеть себя до этой секунды.
Снова двойственность, одновременно платье и нет – пышные рукава, сзади длинная половина юбки, даже со шлейфом, спереди же вырезано чуть ниже талии острыми углами, как полочки жилета, а под ним – облегающие штаны и уже знакомые серебряные сапожки. И само платье – тоже серебряное, черные только штаны. Даже Габи тихонько охнула.
Собу же охнул совсем от другого. Верхнюю часть лица Асадзи закрывала то ли короткая вуаль, то ли просто полоска кружев, не позволяя заглянуть ей в глаза, но волосы – он не мог ошибиться! – имели оттенок белого вина! Казалось бы, невелика разница с ее повседневным цветом, но он уже был не способен спутать одно с другим.
«Komm doch heim» -- то самое предложение, от которого невозможно отказаться… Голос солистки «Чингис Хана» казался более голосом Асадзи, чем ее собственный, так и не настроенный толком для пения. Змейка на шее Собу зашевелилась так, что стало щекотно. На другом конце зала Крегер-Дракула судорожно положил руку на свой медальон. А Асадзи лишь мягко улыбнулась своей обычной улыбкой, повела рукой и медленно пошла по кругу, вглядываясь в лица.
То же, что и всегда, но на этот раз демонстративно, напоказ – выбор принадлежит только ей. Женщина, которая одаривает с неслыханной щедростью, но взамен берет все, что ей нужно, до последней капли… Восхищенные, вампиры и охотники любовались ею, но ни один не решался протянуть ей руку и ступить в круг.
Собу понял, кого она ищет, лишь за несколько секунд до того, как она поравнялась с парнями-Гончими, к которым сейчас присоединился и Золтан. Охваченный ужасом, он уже вскинулся, чтобы броситься ей наперерез…
И тут откуда-то из толпы, как всегда, в облегающем черном жилете и штанах под кожу, вывернулся Акош Тиханьи, Черный Вампир – и, схватив Асадзи за руку, не закрытую перчаткой, крутанул вокруг своей оси.
-- Черт возьми, откуда он тут взялся? – прошептал Собу, не замечая, что изо всех сил стиснул рукав Габи.
-- Еще позавчера привезли, -- так же шепотом отозвалась она. – Спать днем надо меньше.
-- Он же понятия не имеет, что у нас тут творится! – простонал Собу. – Но она… зачем?! Всегда считает на десять ходов вперед, а тут… почище Камараша!
А в центре зала тем временем творилось невероятное. Асадзи и Тиханьи, два великолепных танцора, явно нашли друг друга – то, что они вытворяли, было столь запредельно красиво, что никому и в голову не приходило присоединиться к их танцу. Четыре минуты прошли, как во сне. Наконец музыка оборвалась – и тогда Тиханьи, так же, как Собу неделю назад, привлек к себе Асадзи и впился в ее губы, поблескивающие металлом.
В полной тишине донесся обрывок ругательства, слетевшего с губ Мештера. Крегер был по дер-тодовски бледен без всякого грима – даже загар, кажется, вылинял. Глаза Аттилы Долхая с обычных пяти форинтов расширились до полных пятидесяти… этот-то дважды Рудольф откуда в курсе?!
Как ни в чем не бывало Тиханьи оторвался от губ Тода-самы и достал из-за отворота жилета свою карту. Можно было не проверять – туз треф, высший вампир, против которого, согласно правилам, могут выстоять не более пяти человек в зале, считая Абигайль и профессора Абронзиуса…
Со спокойной улыбкой Асадзи вынула из рукава свою. Всего лишь бубновая дама.
-- Ты проиграла мне, охотница, -- в полной тишине раздался голос Тиханьи. – Теперь ты одна из нас.
-- Это ты выиграл, вампир, -- четко произнесла Асадзи, улыбаясь еще шире. – Но выигрыш одного далеко не всегда означает проигрыш другого, -- с этими словами она безошибочно нашла взглядом Собу и поклонилась ему.
И только теперь до Халала дошло.
Тиханьи – такой же слуга Смерти, как и Габи, пусть и принадлежит Камарашу! Он танцевал с Тода-самой в трансформе, он поцеловал ее – и остался собой. Вряд ли с ним случится что-то страшнее, чем сегодняшняя ночь, проведенная в постели с Асадзи, да и то, если сам захочет! Значит…
-- Ты понял? – Габи вцепилась в Собу и чувствительно тряхнула его. – Она говорила, что всегда держит свои обещания, а я не верила! Она проверила свою догадку у тебя на глазах, и теперь ты знаешь, что и мы с тобой можем так же!
-- Габи, -- Собу изо всех сил прижал ее к себе. – Какие же мы идиоты!
-- Редкостные, -- подтвердила Габи. – Нас даже Поланский никогда не вылечит! Слышь, Колоредо... а правда, что когда машина стоит, то бензин совсем не расходуется?
Шутка была уже не первой свежести -- но Собу все-таки ритуально щелкнул Габи по кончику носа.

-- Счастливые вы все, -- грустно произнес Винник, чокаясь с Собу. – Каждому свой кусочек счастья, и только мне, как всегда, ничего не досталось. Дер Тодов много, а японок мало…
-- Да ты вообще не дер Тод, а ОВинник, -- усмехнулся Мештер. – Мелкая украинская нечисть. Тебе по должности не положено.
-- Ну почему же, -- выражения лица Айяки под вуалью было не видно, но Собу мог бы поклясться, что оно предельно ехидное. – У нас сейчас шестая постановка готовится. Есть такая Мидзу Нацуки… вот сыграет – можешь съездить попытать счастья. Вдруг что-то получится?
-- Пойдем отсюда, -- Габи потянула Собу за рукав. – Асадзи с Тиханьи уже полчаса как слиняли, пора и нам. Танцы давно кончились… а пьянству – бой!
По коридорам главного корпуса бродили пьяные вампиры в обнимку с такими же пьяными охотниками. Проходя мимо зала лечебной физкультуры, Собу и Габи невольно замедлили шаг – и это позволило им услышать обрывок разговора в холле.
-- Круто! – произнес низкий женский голос, явно принадлежащий одной из японок и в то же время не похожий на голос ни Шибуки, ни Айяки, ни даже Харуно. – А кабана можешь заточкой разделать?
-- Чтоб ты знала, кабанов вообще не разделывают. Только кастрированных, -- ворчливо ответил мужской голос, в котором оба мгновенно узнали Фельдеша. – А вот подсвинка – как нефиг делать.
-- А меня научишь? – завистливо отозвалась неизвестная японка. – А то какой же из меня Лукени, если я с заточкой не умею обращаться?
Собу и Габи осторожно заглянули за угол. Рядом с Фельдешем сидела на подоконнике девушка в потертых джинсах и кожанке, высокая даже для европейки, а уж для японки и вовсе немыслимого роста – метр семьдесят пять, не меньше. Ее черные волосы были острижены по-мальчишечьи коротко.
-- Во дают! – прошептала Габи и восхищенно двинула Собу в бок. – Так у нас здесь весь их театр соберется!
-- Так чего ждать, давай прямо сейчас и рванем в твой госхоз, пока все спят! – тем временем продолжала убеждать Фельдеша вновь прибывшая японка. – Я не эти клуши, которые по вагону нарядов с собой таскают – я-то приехала налегке, зато сразу же взяла в Будапеште мотоцикл в прокат. Вот на нем и сгоняем. Террористы мы или так просто?
Габи фыркнула, и Собу был вынужден зажать ей рот рукой.
-- И как мы свина к мотоциклу привяжем? – полюбопытствовал Фельдеш. -- Или он у тебя с коляской?
-- Так мы двоих привяжем, для равновесия, -- тут же отозвалась японка. – Одного ты разделаешь показательно, другого – я в порядке практики. Идет?
-- А вы чего подслушиваете? – Фельдеш неожиданно повернулся и встретился взглядом с Халалом и его Гончей. – Думаете, вам одним двойники положены? Ко мне вот моя собственная Лукени из Японии приехала, звать Кодзуки Ватару. Так что радуйтесь, нарушители диеты, будет вам завтра к обеду свинина на ребрышках!

Аниты в палате не было, и сейчас Габи меньше всего интересовало, где носит ее напарницу. Сдвинуть две кровати – больше места будет!
Когда Собу защелкнул замок на предохранитель и повернулся к Габи, трансформа уже накрыла его с головой. Привычно взметнулись лепестки разрезного подола, змейка вернулась на свое место в волосах и теперь крутила головкой, разглядывая Габи.
Та успела сбросить плащ и теперь сидела на кровати в стойке с развернутыми коленями, одетая лишь в топик и лосины, со светлыми волосами, струящимися по спине. Служанка Смерти, не демон – но и не просто человек…
-- Только не надейся, что это случится быстро, -- вырвалось у Собу, когда он присел рядом с ней на кровать и положил руки на ее обнаженную талию.
-- Наконец-то! – ухмыльнулась Габи во весь рот. – Я очень рассчитывала, что ты научился от нее чему-то путному!
Они вытянулись рядом на сдвинутых кроватях – и уголки губ куклы-Асадзи, стоящей на трюмо, неожиданно дрогнули в подозрительно знакомой улыбке.
Впрочем, скорее всего, это просто показалось Габи – мало ли, фонарь за окном мигнул или ветка качнулась… В противном случае это был бы кич уже не в четвертом, а в пятом измерении.

(Занавес закрывается. По экрану плывут двойные титры латиницей и катаканой. Оркестр играет танец дебютанток в линию.)

КОНЕЦ
19.12.07 – 17.08.08.

PS. Все подробности детства Габи взяты из повести Марии Халаши «И вдруг раздался звонок…» Правила же Упырячьей дискотеки – с аналогичного мероприятия на Зиланте-2007.
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry

von_colloredo
Link:(Link)
Time:2008-08-18 12:48 pm (UTC)
А действительно: откуда Рудольф в курсе??)):)=

И уж воистину - странное творение. Словно мерцание, словно оно само на грани находится. Между реальным и ирреальным, сном и явью, фарсом и драмой. От этого - как туман в сознании.
Кстати, если в предыдущих частях всех глушила "аура" Асадзи, то в этих двух ее на этом посту успешно "сменил" Крегер.

Собу, мучающийся над собственным гардеробом, - преллесть))))

*в довершение всего представил Халала с утюгом перед гладильной доской - и ушел ржать в свой кабинет*
(Reply) (Thread)


tallae
Link:(Link)
Time:2008-08-18 03:55 pm (UTC)
Спасибо за добрые слова! Значит, не зря старалась, если кто-то смог увидеть это именно так, как я и хотела.

Откуда Рудольф в курсе, я, если честно, сама не знаю ;)) Но могу предположить, что если Асадзи так хотелось подержать его в объятиях, то она его все-таки пугнула издалека ;)))

С Асадзи и Крегером - так и должно быть, значит, получилось. Он из присутствующих - самый сильный, но не вмешивается, она - вторая по силе.

А насчет мучений над гардеробом - это уже экспа ;))) Когда невеста за час до бракосочетания, уже в платье, гладит штаны не только будущему мужу, но и свидетелю со своей стороны...
(Reply) (Parent) (Thread)

von_colloredo
Link:(Link)
Time:2008-08-18 08:44 pm (UTC)
Ооооо, и я тоже Вам благодарен премного)))

Ага, вот грозный признак - если уж персонажи творят делишки помимо воли автора.....ууу!! :)=

Получилось. И не только это. *загадочный вид*

Ээээээ, а настучать паршивцам по темечку и вручить утюги??? :)= Или нарядить в тоги - и антуражно, и наука была бы на будущее ;)

(Reply) (Parent) (Thread)


lliothar
Link:(Link)
Time:2008-08-19 03:21 pm (UTC)
Ух... Блеск. До последней секунды не отпускает (не забывать дышать, не забывать дышать, идиотка!).
(Reply) (Thread)


tallae
Link:(Link)
Time:2008-08-19 04:52 pm (UTC)
Спасибо! Я очень старалась ;))))
(Reply) (Parent) (Thread)

[icon] Рондо любви и революции - часть 8 и последняя - БАЛ В ЧЕТВЕРТОМ ИЗМЕРЕНИИ
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.