?

Log in

No account? Create an account

[icon] Рондо любви и революции - часть 2 - БАЛ В ЧЕТВЕРТОМ ИЗМЕРЕНИИ
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.

Tags:
Current Music:Dschinghis Khan - Puszta
Security:
Subject:Рондо любви и революции - часть 2
Time:01:31 am
Продолжение истории:

Когда Габи отняла голову от подушки, за окнами уже ощутимо стемнело. В последний раз хлюпнув носом, она прошла в душ, открыла кран с холодной водой и несколько минут плескала ее себе в лицо большими горстями.
-- Нажрусь, -- еле слышно прошептала она, растирая лицо жестким махровым полотенцем. – Вот пойду сейчас и нажрусь с парнями в сардельку!!!
Заперев палату, она сунула ключ под отставший край линолеума на случай возвращения Аниты и направилась на пятый этаж к Виннику.
Весь номер штутгартского дер Тода пропах копченым салом – этот запах перебивал даже крепкий настой табачного дыма. Брезгливая Габи не представляла, как вообще можно жить в подобной атмосфере, и старалась заходить сюда как можно реже. Но если Золи в изоляторе, кто же принесет ему заслуженную выпивку, как не верная подруга детства?
-- А, это ты, Габря, -- сам Винник лежал на кровати зубами к стенке и даже не повернул головы на ее появление. По шагам узнал, что ли? – За горилкой?
-- За ней, родимой, -- коротко бросила Габи. У Винника, как у большинства постсоветских людей, было одно неоценимое достоинство – с ним можно было совершенно не церемониться.
-- Тогда наливай сама. Баллон там, в уголку, ты знаешь, где. А у меня сил совсем нема, -- Олег приподнялся на кровати и тут же со стоном снова рухнул на прежнее место. – Прикинь, этот упыряка поганый, Эдьхази, мне скипидарные ванны назначил. Часа два после них крыша едет и душа ничего не принимает. Еще семь на курс осталось, уж не знаю, как вытерплю… Да, поройся в сидоре, там конфетки были наши, «Ведмедик клишеногий», какие ты любишь.
Наполнив принесенный с собой двухлитровый пузырь из-под кока-колы, Габи запустила руку в грязноватый станковый рюкзак Винника, валявшийся тут же, рядом с баллоном. Вместо кулька с обещанными конфетами пальцы нащупали какую-то ребристую поверхность…
-- Чего это у тебя там такое тяжелое? – спросила она, ощупью вытягивая на свет металлический предмет. – Гантели, что ли, завел, спортом заняться решил?
-- Да то ж гранаты, -- Винник по-прежнему не поворачивал головы. – Москальские еще. Шел лет десять назад мимо нашего старого склада… уж больно плохо лежали, не удержался да и прихватил штучки три в запас. Так с тех пор с собой и таскаю. Слышь, а правда, что японки приезжие Сильвестра твоего в постель затащили, даже пальто не сняв?
-- Вранье, -- холодно уронила Габи, разглядывая неожиданное сокровище Винника. – Сидят все вместе в физкультурном зале и культурненько стихи читают. Хокку и танки. А меня послали за добавить.
-- Так я и знал, что брешут, -- хохотнул Винник. – Чтоб Сильвестр от тебя да хоть с самой Анджелиной Джоли… это ж совсем тебя не знать надо! Ты ж у нас девка бойцовая, чуть что – бац-бац, и мимо! Значит, говоришь, танки? Мне тут работяги такое рассказали… неподалеку нашу старую тридцатьчетверку, в смысле советскую, что на развилке дорог стояла, ваши хотели с постамента снять и в металлолом, как символ проклятого прошлого. Да нашлись какие-то любители, говорят – ни фига не символ, а музейный экспонат. Перебрали всю, двигатель смазкой залили да километрах в пяти отсюда в ангарчик поставили – хоть сейчас на учения…
Винник продолжал еще что-то говорить на свою любимую тему о военной технике, но Габи слушала его вполуха. Пальцы ее сами собой сомкнулись на рукоятке гранаты. Вот как она, смерть, выглядит на самом деле…
«Опомнись! -- толкнулся в виски истошный вопль здравого смысла. – Ты сама прекрасно знаешь, что ни при каких обстоятельствах не швырнешь ее в ЭТО окно!!!»
«А зачем обязательно в это? – возразил ему другой голос, который Полански, сокрушенно цокая языком, обычно именовал «национальной дурью». – Была бы граната, а окно найдется!»
Уже одно обладание столь разрушительной вещью вдруг показалось Габи до такой степени заманчивым, что, отбросив сомнения, она ухватила гранату и тихонько, стараясь не выдать себя неподобающим шумом, сунула ее в карман камзола. Для конфет в результате места уже не осталось.
Ну и плевать! Возьму чего-нибудь в баре – все равно мимо идти…

Большая часть пациентов лечебницы жила в новом здании, отстроенном аккурат пятнадцать лет назад. Изолятор же и бар находились в противоположных концах главного корпуса, возведенного еще в веселые шестидесятые. Оба корпуса соединялись крытым переходом, так что попасть из одного в другой не составляло никакой проблемы. Проблема была только в одном: как раз по центру данного перехода и располагался небольшой холл, оканчивающийся дверьми в зал лечебной физкультуры. Иными словами, Габи еще раз предстояло пройти мимо этого проклятого места.
Но выбора не было – в куртке и уличных сапогах ее нипочем не пропустили бы в изолятор. Уж что-что, а здешние порядки она знала прекрасно.
Однако когда Габи, стиснув зубы, дошла до холла, то увидела у пресловутых дверей персонажа, которому тут было место в самую последнюю очередь. А именно – Мате Камараша, который, зло оскалившись, пинал их ногой.
-- Не пускают, суки! – яростно бросил он, завидев подходящую Габи. – Я им говорю – мол, я тоже Халал, давайте уж сделаем, чтоб был полный комплект. А эти сволочи дверь на швабру заложили!!! Словно я им не родной!
-- А так оно и есть, -- проронила Габи, которой сейчас уже сам черт был не брат. – После австрийской-то версии… Слушай, никогда не могла понять – почему тебе всегда больше всех надо? Казалось бы, в двух версиях сыграл, не хуже Крегера, в официалке снялся, с самим Бартоном спеть успел… Чего тебе все неймется? Теперь не успокоишься, пока японку не трахнешь? Японок, знаешь ли, на всех не хватит!
Камараш оскалился. Обычно, завидев этот оскал, сбавляла тон даже Ригвава-Дюма. Однако для Гончих такие вещи лишь служили поводом для того, чтобы перестать сдерживаться. Камараш прекрасно знал, что если большинство женщин в этом заведении перед тем, как огреть обидчика цветочным горшком, сначала некоторое время верещат, то любая из Гончих сперва сделает свой фирменный мах ногой, а потом будет долго извиняться. Причем если Анита из абстрактного гуманизма приблизительно в половине случаев удерживала ногу в сантиметре от вражеской челюсти, то Габриэлла, похоже, была искренне уверена, что слова «гуманизм» в венгерском языке вообще не существует.
Но сам он тоже давно перешел точку кипения, а потому пренебрег возможной опасностью. В данный момент ему было практически все равно, на ком выместить злость.
-- Типа не твой Собу там сейчас с ними саке пьянствует, -- прошипел он с нехорошим блеском в глазах. – Сдалась, значит, без драки, уступила свое сокровище? Да был бы там я, может, это на Собу бы не хватило, и он бы тебе остался с потрохами!
-- А моему повелителю всегда хватает, -- в глазах Габи зажглись ответные недобрые огоньки. – Ему чужого не надо – у него свое всегда самое лучшее.
-- Правильно вы себя Гончими зовете, -- Камараш подступил вплотную к Габи. – Как есть собаки! Жди, жди под окном, когда он швырнет вам рубашку этой Асаки, или как ее там… Правда, она у нее черная, на ней кровь хрен разглядишь!!!
Габи увернулась от его наскока изящным движением танцовщицы. Как всегда, чем сильнее заводился Камараш, тем более удовлетворенной она себя чувствовала. Этот порочный красавец привлекал и отталкивал ее практически в равной степени, поэтому она обожала дразнить его всеми мыслимыми способами – от приглашения на танец путем подножки до откровенных оскорблений.
-- Ах да, я ж и забыла, что ты у нас еще и Герберт, -- почти пропела она. – То-то тебя так тянет на мальчиковых девочек. Только что ж ты на ерунду размениваешься, шел бы уж сразу к Крегеру! Тоже как-никак Смерть!
Не помня себя, Камараш с побелевшим лицом кинулся на Габи – такого ему не говорил еще никто и никогда… во всяком случае, безнаказанно! Но та одним прыжком отскочила на другой конец холла и, прежде чем Мате снова сократил дистанцию, выхватила из кармана гранату.
-- Что, видал, какое у меня яблочко с собой? Вот брошу его сейчас, куда получится, и ничего мне за это не будет, а в карточке напишут – в состоянии аффекта! Понял, упырь гламурный?
-- Сдурела, ненормальная? – зная Габи не понаслышке, Камараш не сомневался, что вероятность подобного исхода весьма высока. – Я ж тебе посочувствовать хотел… можно подумать, это от меня моя половина ушла неизвестно к кому! Дура психическая!!!
-- Вампир Лестат! – ответно проорала Габи, почти бегом удаляясь по крытому переходу. – Лестал, лестаешь и будешь лестать!!!

Разборка с Камарашем привела Габи в то самое состояние мрачного веселья, в котором она обычно откалывала свои самые эффектные номера. К бару она подошла, уже сомневаясь в том, что попойка в изоляторе – лучшая из возможных идей для сегодняшнего вечера. Однако два литра самогона, раз уж они есть, требовалось доставить по назначению, а значит, миновать бар никак не получалось – эту дрянь Габи употребляла только с запивкой, лучше всего со светлым виноградным соком.
Едва она перешагнула порог бара, как прогремел негромкий выстрел, за которым последовал звук тяжелого, с плеском, падения какого-то предмета.
-- Есть! – радостно выкрикнул чуть хрипловатый, но несомненно девичий голос. – Я ее застрелила!
-- Погоди хвастаться, -- раздался в ответ знакомый голос Кайя. – Сначала посмотрим, в какую часть банки пришла пуля.
Два силуэта метнулись к стойке. Брякнула, соскользнув со столика на пол, пневматическая винтовка М-16.
-- Точно в красный кружок! – создание с рыжим хвостиком по имени Шибуки Дзюн радостно вскинуло вверх банку «Севен-апа», из пробоины в которой толчками выплескивался поименованный химикат. -- Я по-прежнему на двадцать очков впереди тебя! Боюсь, сегодня ты уже не отыграешься!
-- Нашла чем гордиться! – Серкан Кайя машинально взял банку из руки Шибуки, видимо, приняв за пивную, отхлебнул глоток, скривился и, не глядя, отбросил пораженную мишень куда придется.
Весь пол в баре был усыпан такими вот «застреленными» банками самых разных цветов. Сделав шаг, Габи поняла, что подметки ее рискуют намертво приклеиться – практически все поверхности вокруг покрывал липкий слой разлитого пива и газировки. Будь сегодня смена Анны Балог, вряд ли она допустила бы подобное безобразие, но сегодня за стойкой стояла другая барменша, Тимея Кечкеш… точнее, не стояла за, а сидела под. Больше в баре никого не было – время ужина было в самом разгаре.
Шибуки Дзюн как ни в чем не бывало перемахнула стойку, выхватила из стоящей на одной из полок вазы большое красное яблоко, на удивление оказавшееся не бутафорским, и с хрустом откусила от него чуть ли не половину. Сейчас на японской Лукени вместо вельветовой куртки была распахнутая джинсовая, а под ней – тельняшка и клетчатый платок на шее.
-- Подумаешь, стреляешь лучше меня! – продолжал кипятиться Кайя. – Всем известно, что все снайперы на фронте – бабы, а если мужики, то мелкие, типа Мештера. Не знаю почему, но есть такой вот феномен. Да только снайпер – одно, а террорист – совсем другое!
-- А в чем, собственно, дело? – вмешалась заинтригованная Габи. Похоже, этим вечером и в самом деле предстояло случиться чему-то более интересному, чем пьянка в изоляторе.
-- В том, что я его обстреляла по всем статьям, -- с набитым ртом выговорила Шибуки. – А он обиделся и заявил, что если Смерть женщина еще худо-бедно может играть, то Лукени – никогда и ни за что! Не женская, мол, это роль. А я ему на это, что с тем же успехом Элизабет могла укокошить и женщина. Какая-нибудь Вера Засулич, их тогда уже расплодилось – хоть лопатой греби…
-- А сколько вы перед этим выпили? – ухмыльнулась Габи.
-- Не помню… -- замялся Кайя. – Бутылку мартини – точно, еще в палате. Потом пришли сюда. По-моему, взяли красного… сколько там было оборотов-то? Потом я сцепился с Камарашем, он дал мне в ухо, Рика побежала за винтовкой, но пока она бегала, Камараш свалил сам, и тогда мы решили пострелять по баночкам…
-- Пиво из этих баночек, как я понимаю, ты даже не считал, -- Габи присела на один из стульев, предварительно убедившись, что он не залит ничем липким. – Как я люблю, когда все вокруг уже, а я еще ни в одном глазу! Сколько интересного можно увидеть и услышать! А Камараша я десять минут назад послала заниматься любовью с Крегером. Всю жизнь мечтала это сделать и наконец сделала.
-- И ты до сих пор жива? – Серкан Кайя недоверчиво уставился на Габи. Такого хамства он не ожидал даже от одной из Гончих.
-- Жива и здорова, чего и вам желаю. Есть аргументы, против которых не устоять даже Камарашу, -- с этими словами Габи выложила на стол гранату.
На полминуты в баре повисла тишина. Затем Шибуки неожиданно подхватила винтовку и отдала Габи полный воинский салют.
-- Уважаю! – произнесла она. – Где ты ее достала?
-- Украла, -- коротко бросила Габи. В конце концов, она сказала правду, а лишние подробности в данном случае были совершенно ни к чему.
-- Хайку банзай! -- Шибуки расплылась в ехидной ухмылке. -- Ну что, каких тебе еще надо доказательств, итальяно террористо? Танк, что ли, угнать, чтоб ты поверил, что мы умеем хулиганить не хуже вас?
-- А что, идея, -- проронила Габи с совершенно серьезным видом. – Говорят, тут где-то в пяти километрах имеется совершенно пригодный к эксплуатации советский танк времен Второй Мировой. Давайте его угоним.
-- Кажется, я даже его видела, когда мы сюда на такси ехали, -- тут же припомнила Шибуки. – В стороне от дороги такой огромный алюминиевый ангар, одна створка раскрыта, перед ней танк, и в нем копаются какие-то… Хотя нет, это был не советский. Советский же со звездами должен быть, да? А этот вроде был с крестами – значит, немецкий…
-- А я так думаю, где один, там и другой, -- на лице Габи появилось характерное выражение раздумчивости, с которого, как правило, и начинались приключения команды Гончих. – Любители военной истории, сейчас это модно – советский восстановили, теперь немецкий чинят. Чтоб никому не обидно было. Эй, Лукени, ты помнишь, где видела этот ангар? Дорогу показать сможешь?
-- Наверное, смогу, -- ответно задумалась Шибуки. – Если ты меня отсюда на шоссе выведешь, дальше я вполне.
-- Да хватит вам дурью маяться, девчонки, -- Кайя устало опустился на другой стул, даже не озаботившись его чистотой. – Это вы так, с перепою. Ну не поверю же я, что вы действительно одни с этим справитесь! Расскажите это кому-нибудь еще. Вы хоть знаете, какое нужно усилие, чтобы тягать рычаги тогдашнего танка? Килограмм двадцать, никак не меньше!
-- А это зависит от того, в каком году выпущен танк, -- возразила Габи. – К концу войны там все очень усовершенствовалось. Я, конечно, не специалист… но Лизку по сцене таскаю наравне с парнями. Думаю, моих рук хватит.
-- Ты все еще не веришь? – Шибуки выпрямилась. – Так вот, можешь пойти с нами и убедиться, что мы все сделаем САМИ! Клянусь божественностью микадо, что если эта машина полностью исправна, мы угоним ее и проедем на ней насквозь через весь ваш Будапешт!!! Кстати… мы же еще не познакомились, водитель.
-- Габриэлла, -- девушка протянула руку японке. – Лучше просто Габи. Меня так с детства все зовут.
-- Шибуки, -- ответное пожатие японки было по-мужски уверенным. – А для своих – Рика.

Когда интернациональная троица перемахнула через колючую проволоку, ограждавшую территорию лечебницы, стояла уже глубокая ночь. Впереди шел Серкан Кайя, освещая фонариком дорогу всем троим. За ним следовала Шибуки Дзюн, на спине у которой крест-накрест висели пневматическая винтовка и весьма антуражная катана в лакированных ножнах. Замыкала строй Габи, держа руки в карманах старенькой кожаной куртки. В одном из них покоилась все та же граната Винника, в другом – обнаруженная в баре бутылка уникума, чудом не пострадавшая от стрельбы двоих Лукени.
-- Слушай, Рика, а зачем ты вообще приперла сюда эту винтовку? – первой нарушила молчание Габи. – Когда вы ее достали из багажника, я аж охренела…
-- Да она не моя, -- небрежно бросила та, не оборачиваясь. – Это Асадзи купила, когда мы делали пересадку в Вене, своему сыну поиграться. Хорошие игрушки тут у вас, в Европе, попадаются. Вот я и пользуюсь, пока можно.
На это Габи не нашла, что ответить. На миг она представила помянутую винтовку поверх кожаного плаща Асадзи и поняла, что это зрелище отнюдь не улучшает ее психического равновесия.
-- У вас в японской психушке все такие отмороженные? – наконец выдавила она, чтобы хоть как-то поддержать разговор, не желая более оставаться один на один со своими невеселыми мыслями.
-- Большинство у нас отмороженные по-другому, -- неожиданно резко произнесла Шибуки и чуть замедлила шаг, чтобы поравняться с Габи. – Ты себе не представляешь, какой это зверинец. Знаешь, что может быть хуже чисто девчачьего коллектива?
-- Что? – автоматически переспросила Габи.
-- Только девчачий коллектив, в котором две трети полагается считать мальчиками, -- Рика вздохнула. – Потому что их когда-то мальчиками назначили. Носят короткие волосы, говорят о себе в мужском роде – «я готов», «я сделал» -- а ведут себя как самые что ни на есть деффачки! Сплетни, интриги, травля, «ты сегодня не со мной, я тебе сердечко не подарю»… У нас же в отокояку не по характеру отбирают, а по росту и тембру голоса. Вот и получается… кавай в мундирчиках.
-- По Асадзи и Айяки не скажешь, -- недоверчиво произнесла Габи. Против воли в ее голосе прозвучало уважение. – Ни тебе кавая, ни «я сделал»…
-- А они как раз исключение, -- кивнула Шибуки. – Асадзи – настоящий самурай. Айяки, правда, с нынешними лишку переобщалась, но она очень старается равняться на Асадзи. Она же ее вторым составом была, синдзинкоэн, прежде чем сама Смерть сыграла. А эту шкуру на себя примерить… такое не забывается. Вообще среди Смертей, как ни странно, большинство вменяемые, что Дзунко, что Иширо…
-- Понятно, -- усмехнулась Габи. – Настоящих буйных везде мало, большинство – просто истерики.
-- Это уж точно, -- ответно ухмыльнулась Шибуки.
-- Ты знаешь, -- Габи неожиданно пробило на доверительность, -- меня в детстве тоже постоянно принимали за мальчишку, даже забавно было. Я тогда из джинсов не вылазила, коротко стриглась, потому что не умела косы заплетать, и вообще считала, что наша банда самая классная во всем Пеште. И при этом больше всего на свете любила рыться у тетки в старых театральных платьях. Потом уже Поланский меня психоанализом замучил – якобы у меня пошло отторжение своей женской роли из-за того, что меня в детстве насильно заставляли сидеть с больной сестренкой, а на мои интересы родителям было плевать… Только врет он все. У меня с детства ориентация была нормальнее некуда, помню, как я по предводителю нашей банды вздыхала. Просто мне всегда хотелось жить с любимыми парнями одной жизнью, а не встречаться по графику на дискотеке и в постели. А с девчонками было скучно уже тогда, какие-то они все были сопливые… То самое, про что ты говоришь – сплошное «ты меня не любишь».
-- А меня в нашей школе дразнили за неправильный акцент, -- совершенно спокойно сказала Шибуки, но Габи очень хорошо почувствовала, сколь напускное это спокойствие. – Я из другой префектуры приехала… им все во мне не нравилось. А мне тогда хотелось танцевать, и больше ничего, но меня из-за роста в балет не взяли…
Снова повисло молчание. Но теперь оно совершенно не тяготило Габи. Рядом с ней по каменистой обочине шагал человек, с которым она не побоялась бы отправиться в разведку. Или угонять танк…

Ночное шоссе было практически пустынным. Лишь изредка набегающий луч фар дальнего света выхватывал из тьмы кусты и неровности асфальта, и тогда девушки и Кайя поспешно отступали в тень, справедливо рассудив, что стопить бесполезно – ночью такую подозрительную компанию, да еще с винтовкой, не возьмет ни один водитель. Поэтому все пять километров пути до заветного ангара им пришлось проделать пешком.
Замок на двери не составил никакой трудности – в свете фонарика стало ясно видно, что кнопки с нужными цифрами куда более истерты, чем все остальные. Перебор десятка вариантов, отчетливый щелчок – и вот уже тяжелая створка отодвинулась настолько, чтобы пропустить внутрь непрошеных гостей. Несколько сложнее оказалось выяснить, как включается свет, но когда он все-таки вспыхнул, озаряя темное нутро ангара…
-- Ух ты, да их тут несколько! – воскликнула Шибуки.
-- Так, немца с крестами вижу, -- начала осматриваться Габи. -- Вон тот, хоть и без крестов, тоже несомненный немец – квадратиш-практиш-гут, как и все у них. Этот, слева, понятия не имею, кто, но, по-моему, не русский. Я помню, в моем детстве по дороге на Сентеш тоже такой стоял, так когда мимо него ехали, вечно казалось, что он с нами вперегонки бежит -- настолько стремительный силуэт… -- она двинулась, обходя машину сбоку. -- Блинн, да это же он и есть, я его просто анфас не опознала! Даже водительский люк открыт! Прямо-таки сам умоляет, чтобы на нем покатались! Так, Рика, теперь следующий вопрос: помнишь ли ты поблизости отсюда какую-нибудь заправку?
-- Без проблем, -- энергично закивала та. – Километра полтора дальше по шоссе. Наш таксист еще заметил, что на обратном пути из лечебницы там и зальется.
-- Тогда держи, -- пошарив у стены, где чего только не лежало, Габи извлекла откуда-то из-под груды хлама старое пластиковое ведро и протянула Кайя. – Дойдешь до заправки, притащишь полное – скажешь, машина заглохла в полутора километрах. Возьми мой кошелек, там, правда, почти пусто, но на десять литров вроде должно хватить. На этом до колонки доберемся… -- она недобро усмехнулась. -- А дальше они нам сами полный бак нальют!
-- Почему сразу я? – Кайя отстранился, не принимая ведра. – Вы же вроде клялись, что все сделаете своими руками!
-- Увы, это единственная вещь, которую лучше бы сделать тебе, -- невозмутимо парировала Габи. – Просто потому, что из нас троих ты больше всего похож на водителя-дальнобойщика.
-- А ты уверена, что у них есть то, на чем ездят советские танки? – до Кайя только сейчас начал доходить весь масштаб авантюры, в которую он ввязался, равно как и то, что остаться только зрителем ему не удастся по-любому.
-- А на чем, по-твоему, «Икарусы» бегают? – ответила Габи вопросом на вопрос.
-- На бензине, разумеется, -- уверенно произнес Кайя и тут же понял, что брякнул что-то не то – такое презрительное выражение появилось на лице у Габи.
-- Таких не берут в террористы! – произнесла она с нескрываемым злорадством. – Смотри, Рика, и этот деятель еще рассуждает о том, чего могут и чего не могут женщины! Запомни раз и навсегда: «Икарусы» бегают на солярке! Она же – дизельное топливо. Колонка с такой надписью есть на любой заправке. Иди и без полного ведра не возвращайся, а мы пока будем изучать, как заводится эта железка…

Когда Кайя вернулся с соляркой, уже давно рассвело. Октябрьский холод выдул из его головы остатки коктейля из мартини, красного вина и пива, и он окончательно осознал, до какой степени влип.
Девушки же в его отсутствие, похоже, только еще больше взбодрились, судя по бутылке уникума, в которой оставалось не больше половины содержимого. Обе они были перепачканы машинным маслом с ног до головы, но вид имели исключительно довольный. Шибуки повязала шейный платок на голову в качестве банданы, Габи же где-то раздобыла самый настоящий танковый шлем и теперь расхаживала в нем с горделивым видом.
-- Долго же ты ходил, -- произнесла она высокомерно. – Мы уже всю смазку сняли, только заправиться и осталось.
-- Там у него внутри документация валялась, -- соизволила пояснить Шибуки. – С ней мы быстро разобрались, что к чему. И никакое там не двадцать килограмм усилие на рычаги, значительно меньше. Я, пожалуй, все-таки не справлюсь, а вот Габи – вполне, -- она торжествующе вскинула ладони, на которых масло выглядело как черные перчатки, едва доходящие до основания кисти.
-- Куда заливать? – обреченно вздохнул Кайя, понимая, что оказался не первым и не последним, кто недооценил предприимчивость Гончих. А эта японская Лукени, судя по всему, с ней два сапога пара.
-- Вот сюда, -- Шибуки откинула маленькую заслонку на боку танка и приставила воронку к открывшемуся отверстию. Топливо со звоном ударилось о стенки пустого бака.
-- А теперь забирайтесь! – Габи сделала широкий жест в сторону башенного люка. – Поехали кататься!
Шибуки не заставила долго себя просить и тут же скользнула в люк. Вздохнув в который раз за сегодняшнее утро, Кайя попытался последовать за ней, но, заглянув в темное и тесное пространство, недовольно отшатнулся.
-- А может, я, это… на броне? – нерешительно предложил он. – Типа как в фильмах про войну…
-- Хочешь, чтоб тебя первого подстрелили? – ухмыльнулась Габи.
-- А с чего это в нас непременно должны стрелять? – возмутился Кайя. – Может, у нас ходовые испытания! Сами говорили -- клуб любителей старинной техники и все такое…
-- Любитель старинной техники с такой рожей? Да в тебя сначала выстрелят, а потом будут слушать про испытания! – рассмеялась Габи. – У тебя и так каждый раз, когда ты сбегаешь в город, документы проверяют – а вдруг ты моджахед?
-- Ну нету у меня другой рожи!!! – отчаянно воскликнул Кайя. – И вообще, девчонки, ну пошутил я! Неудачно! Пьян был, не соображал, чего говорю…
-- Зато мы не пошутили, -- Шибуки высунула голову из люка. – Не хочешь ехать внутри -- возвращайся в лечебницу или сиди здесь в ангаре и жди, пока нам надоест кататься. Террорист хренов!
-- Ну уж нет! – с новым вздохом Кайя полез в люк. – Я вас одних не брошу, безбашенных таких!
-- Мы-то как раз очень даже башенные, -- Габи откинула водительский люк, расположенный ниже. – Все, дольче вита эль финита, всем сварить обед и маршировать на Сокаль! Подробности в газетах!
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry


vitus_wagner
Link:(Link)
Time:2008-01-28 09:34 am (UTC)
Описание процесса заправки слегка подкачало. Во-первых "маленькая дверца" в 45-миллиметровом броневом листе - это ты как себе представляешь. Во-вторых, реально по-моему заправочные горловины у Т-34 по-моему все-таки сверху были. Во всяком случае процесс заправки обычно описывают так - мужик стоит на крыле танка, а два других мужика подают ему снизу ведра с соляркой. Ты бы у Ульдора проконсультировалась что-ли. Наверняка у него найдутся где-нибудь чертежи или даже фотографии процесса. А то при таком описании вся сцена издевательства Габи над Кайя начинает не очень правдоподобно смотреться. В мелочах - сама знаешь кто.
(Reply) (Thread)


tallae
Link:(Link)
Time:2008-01-28 10:01 am (UTC)
Так у него и консультировалась, блинн! Значит, он сам не в курсах. В любом случае за поправки спасибо огромное.
А вообще вещь изначально планировалась как стебно-неправдоподобная; я немножко написала в таком ключе - и поняла, что физически не могу работать без обоснований. Определенная доля сюрреализьму там все же останется, куда ж без нее, но в целом пока идет ТТТ (Типичный Текст Таллэ ;)))
(Reply) (Parent) (Thread)

[icon] Рондо любви и революции - часть 2 - БАЛ В ЧЕТВЕРТОМ ИЗМЕРЕНИИ
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.