?

Log in

No account? Create an account

[icon] Рондо любви и революции - часть 5 - БАЛ В ЧЕТВЕРТОМ ИЗМЕРЕНИИ
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.

Tags:
Current Music:Elisabeth - Ein Wiener Kafeehaus
Security:
Subject:Рондо любви и революции - часть 5
Time:05:37 pm
Не буду больше мучить ожиданием - ловите еще два новых фрагмента. Но прежде хочу сделать небольшое предуведомление.
Я ничего не имею против Харуно Сумирэ, она же Оса (ударение на первый слог). Хотя она не входит в число моих любимиц из Такарадзуки, я признаю за ней ряд достоинств. Изначально их дуэт с Камарашем предполагался полностью комическим.
Но потом сюжет ушел в сторону и сделался далеко не таким забавным, как хотелось бы. Еще раз - я пишу не сказки, а правду. А Смерть, сыгранная Харуно, именно такова, и ничего с этим не поделаешь.
Если кто-то решит, что на этот раз я перегнула палку и была не слишком почтительна... ну что ж. Цвет времени успел измениться, и иначе написать об ЭТОМ я просто не смогла.

-- По-моему, Мате, это уже перебор, -- флегматично заметил Лукас Перман. – Столько пить все-таки вредно. Вот уже и уважаемый попечитель Левай на последней презентации намекал, чтобы тебе больше двух бокалов не наливали…
-- Да пошел ты в пень! – Камараш яростно растер ботинком окурок. – Что я, врать буду?! Говорю же тебе, был зеленый свет! Хрен их знает, что они там делали, но был!!! – он снова указал на окна зала лечебной физкультуры, которые, как и подобает в это время, сейчас были совершенно темны.
Они сидели все на той же скамейке, и Камараш уже сам был не рад, что позвал приятеля. Кто ж знал, что пока он будет вытаскивать его из палаты, преодолевая сопротивление Марьян Шаки, загадочное явление исчезнет так же, как и появилось, без всяких видимых причин?
-- Ладно, -- он чиркнул зажигалкой над новой сигаретой. – Вот эту докурю, и пойдем, а то вымерзнем тут, как динозавры…
Сигарета уже подошла к концу, когда подножие холма, на котором стояла лечебница, вдруг озарилось светом фар. С каждой секундой он делался ярче, не оставляя никаких сомнений – машина взбирается на холм.
-- Кого-то везут, -- столь же флегматично произнес Лукас. – Интересно, кого бы это? Из Вены в такую поздноту не поедут, а из ваших сейчас вроде все на месте…
-- Немета нет, -- Мате поплевал на окурок, прежде чем отправить его в урну. – И Тиханьи. Вот его небось и привезли…
Шум мотора уже совсем приблизился. Что-то в нем было не так…
-- Donnerwetter, да это не «скорая»! – Перман потянул Камараша за рукав. – Это полиция!
-- Значит, Кайя, -- сделал вывод Мате. – Целый день его видно не было. Небось опять не сумел доказать, что он не боснийский террорист…
-- Вы на редкость проницательны, молодой человек, -- неожиданно раздался рядом голос Эльзе Людвиг. – И я очень надеюсь, что Серкан действительно прибыл на этой машине, а не остался в участке…
Следом за главврачом с крыльца спустились еще несколько человек. В двоих, стоящих впереди, Камараш узнал Аниту и Ласло. А где же Габриэлла, самая инициативная из этой банды?
Ответ на этот вопрос он получил, как только зарешеченный фургон остановился на аллее, немного не доехав до крыльца. Подтянутый офицер полиции вышел из него и некоторое время возился, отпирая заднюю дверцу.
-- Это ваши, фрау Людвиг? – повернулся он к главврачу, приглашая заглянуть внутрь.
-- Мои, -- подтвердила Эльзе. – Точнее, вот та девушка – моя, а вот эта – Шибуки Дзюн, член японской делегации по обмену опытом… Но ваше начальство обещало по телефону, что сюда доставят всех троих!
-- Ничем не могу помочь, -- почти извиняющимся тоном произнес полицейский. Грозный голос главврача оказал свое обычное воздействие даже на него. – Гражданин, назвавший себя Серканом Кайя, задержан на более длительный срок для тщательного выяснения обстоятельств. Есть основания думать, что это известный террорист из Косово, чья справка о неадекватном состоянии является фальшивой.
-- У нас, значит, справки не поддельные, а у него поддельная, -- донесся из недр фургона бодрый голос Шибуки. – Я сейчас умру с этой логики!
-- Короче, фрау, забирайте своих больных и в следующий раз получше следите за ними, -- полицейский посветил фонариком внутрь. – Вылезайте, фройляйн.
Из фургона выбралась Шибуки -- а за ней буквально сползла на землю Габи. Даже в вечернем полусвете было видно, что левый ее глаз весьма основательно подбит.
-- Габика, что с тобой? – тут же кинулась к ней Анита. – Они тебя били?
-- Так, ерунда, -- выдохнула Габи, опираясь на подставленное плечо Ласло. – Просто ни руки, ни ноги не двигаются. Устала, как целая собачья упряжка…
-- Офигеть! Опять Гончих с полицией привезли! – к компании подошел Аттила Долхай. – Это в который уже раз за год?
-- Чтоб я так помнила, -- махнула рукой Анита. – По-моему, прошлый раз был, когда мы расколотили булыжником витрину «Мотиви»…
-- А чего они шмотки продают по сто восемьдесят евро? – тут же встряла Габи. – Да еще такие стильные! Если у кого и есть подобные деньги на пиджак, то только у какой-нибудь цивильной чувырлы, которая понятия не имеет, с чем его надо правильно носить! Даешь прикиды тем, кому они идут!
-- Похоже, мы лечим тебя недостаточно квалифицированно, если у тебя все еще есть силы рассуждать о социальной справедливости, -- проскрежетала Эльзе Людвиг. – Прекращай свою агитацию и иди в корпус, там с тобой будет особый разговор.
-- А что они сделали на этот раз? – любопытство Долхая пересилило даже вечный страх больных перед главврачом.
-- Так, ничего особенного, -- Эльзе поджала и без того тонкие губы. – Стащили с постамента старый русский танк, завели, разворотили пол-Будапешта…
-- Во врут-то! – от души возмутилась Шибуки. – Чем бы мы его стащили – тягачом, что ли? И уж конечно, он так и стоял на этом постаменте с полным боекомплектом… Сказано же вам – ствол не носит следов недавней стрельбы!
-- А вы вообще лучше помолчали бы, -- повернулась к ней Эльзе. – Вашу делегацию сюда никто не звал. Так я и думала, что от нее будут одни безобразия!
-- Ладно, идемте, в самом деле, а то я прямо здесь в обморок грохнусь, -- с этими словами Габи обвисла на руках Ласло и Долхая, так что те были вынуждены нести ее вверх по ступеням. Шибуки последовала за ними с независимым видом, обернувшись лишь один раз, чтобы показать язык Эльзе Людвиг, которая в это время при свете фонарика подписывала какие-то бумаги, протянутые ей полицейским.
-- Все-таки Собу редкая сволочь, -- произнес Камараш. – Его девушку избитую на скотовозке доставили, а он даже не вышел ее встречать. И эти две японские стервы тоже забили на свою подругу…
Видимо, он произнес это чуть громче, чем хотел – плечи Габи неожиданно дернулись, выдавая, что реплика Мате достигла ее сознания.

Когда лечебница наконец затихла, стоял уже четвертый час ночи.
Габи лежала, как упала – лицом в подушку. Соседняя кровать пустовала – Анита, желая как следует обсудить с кем-нибудь происшествие, ушла в палату к Ласло, да так и осталась там на ночь, чтобы не будить подругу возвращением.
Поэтому никто не видел, как из замочной скважины, словно лунный луч, вытекла серебряно-золотая змейка, подняла головку и огляделась. Еле слышно щелкнул замок – и в приоткрывшуюся дверь проскользнула высокая фигура в длинных темных одеждах, поблескивающих золотом. Сохраняя все тот же покрой, наряд Халала снова изменил цвет – теперь мантия была серой, то, что под ней – атласно-черным, и на том и другом тускло блестело золотое шитье. Но теперь Собу больше не чувствовал ни малейшей неловкости, нося это одеяние вне сцены – сила, вошедшая в него, стала его неотъемлемой частью, и он знал, как правильно ею распорядиться.
Скользнув по рукаву, змейка снова вернулась в волосы хозяина. Несколько секунд Собу стоял в нерешительности, затем осторожно присел на край кровати Габи, склонился над девушкой и мягко дохнул на нее. Она едва уловимо дрогнула, но не проснулась. Сам удивляясь бережности своих движений (казалось, руки лучше него знают, что делать), Халал отбросил одеяло со своей Гончей, перевернул ее на спину и внимательно оглядел – в трансформе ему вполне хватало для этого отсвета фонаря на аллее за окном.
Помимо заплывшего левого глаза, лоб Габи украшала пара ссадин, уже не кровоточащих, но ярко выделяющихся на светлой коже. Других повреждений не было видно… но сейчас Собу смотрел не глазами. Вот здесь синяк… и здесь… а вот здесь переработана мышца и сорвана связка… и на ноге тоже… Это уже не только побои – это рычаги танка. Все-таки не рассчитаны эти машины на то, чтобы ими управляли девушки.
Но били-то ее за что? У кого вообще поднялась рука на женщину?! Подумаешь, на танке по городу проехались, заправились без денег, бутылку в памятник швырнули – так ведь не убили же никого и даже политических лозунгов не орали! Можно подумать, это первая бутылка, которую швырнули в памятник в нашем славном городе! Или последняя!
Ладно. В трансформе это нетрудно исправить. Тем более, что Габи – не только его любовница, но и его Гончая…
Узкая рука скользнула вдоль тела девушки, безошибочно, словно на кончиках пальцев открылись глаза, находя болевые точки. Боль была материальна, она имела темно-кирпичный цвет и вкус паприки, она вливалась в его ладонь вязким потоком, а на ее месте оставался утренний холодок с запахом мяты. Как странно и непривычно… и как естественно!
Закончив, он снова накрыл Габи одеялом. Пожалуй, не стоило усыплять – она и без того не проснулась бы, умаявшись, а кто знает, какие ей теперь приснятся сны…
Миг -- и нет никого в палате, словно Халал просочился сквозь дверь. На этот раз даже замок не щелкнул.
Когда Собу вышел из палаты, Асадзи уже сидела в кресле в конце коридора, в расширителе, куда не падали даже отсветы из окон. Во тьме лицо и волосы ее слабо светились. Все остальное, даже руки в черных перчатках, недвижно лежащие на подлокотниках, терялось в ночи.
-- Вижу, ты справилась раньше, -- уронил Собу, остановившись в шаге от нее. – Хотя… это оказалось намного легче, чем я думал. Даже не верится…
-- Рика не управляла танком, -- спокойно отозвалась Асадзи. – Да и били ее меньше остальных, все-таки подданная другого государства.
-- И что дальше? – вопрос прозвучал неловко. Женщина, сидящая перед ним, сейчас полностью слилась с тем, что впустила в себя, она не только пользовалась обретенной силой, но думала и чувствовала как Тода-сама. Но он так не мог – даже сейчас, наслаждаясь ощущениями, столь отличными от человеческих…
-- Тебе решать, -- ответила она все так же мягко, почти нежно, не делая попытки надавить на него ни словом, ни интонацией. – В принципе, все, что нужно нам обоим для обретения себя, мы уже сделали, у меня нет оснований тебя удерживать.
Снова повисло молчание. Где-то на другом конце коридора хлопнула приоткрываемая дверь, застучали шаги – что-то понадобилось дежурной сестре. Асадзи даже не шелохнулась. Собу уже и сам знал, что в присутствии Тода-самы никто из людей не может увидеть их без ее позволения.
-- Только не забывай, что Габриэлла все-таки обычный человек, -- снова заговорила Асадзи. – А твоя сила – соблазн, и ты еще не насладился ею в полной мере. Подумай сам, как долго ты сможешь быть с нею только сам по себе, не выпуская Халала? И что будет с твоей возлюбленной, если Халал однажды прорвется сквозь тебя?
-- Не продолжай, -- отрывисто бросил Собу. – Я понял.
Рубашка наглухо застегнута, у горла мерцает брошь в форме креста – строгий костюм, спокойный голос, ни малейшей попытки пустить в ход женскую притягательность. Только логические доводы – и будь оно все проклято, если он и сам не подумал об этом еще раньше, когда они только поднимались на нужный этаж… Женщина, сидящая в кресле, была абсолютно честна, ничем не помогая Халалу – она всего лишь не мешала ему, зная наперед, что в поединке с этой сущностью человек неминуемо поддастся, ибо слаб. Расчет или интуиция, но она делала единственно верное – вынуждала его бороться не с ней, а с самим собой.
-- Тебе кто-нибудь говорил, что тебе невозможно противостоять? – усмехнулся Собу.
-- Ты, кажется, не отдаешь себе отчета, что у меня дома остались муж и сын, -- отозвалась она все с тем же мягким спокойствием. – И я очень не хотела бы им как-то повредить. Пойми, я же все равно уеду самое большее через десять дней, так не лучше ли за эти дни вдосталь напиться друг другом и успокоиться?
Вместо ответа он опустился на колени перед креслом и коснулся губами неподвижной руки в черной перчатке. Волосы рассыпались по подлокотнику кресла, по матово поблескивающему рукаву, подол мантии лег вокруг лепестками раскрывшегося цветка… Он окончательно сжился со своей трансформой, больше не боясь быть тем, чье отражение видел в глазах Асадзи – и не находил в себе сил вот так просто взять и расстаться с этими новыми ощущениями, даже ради Габи.
Когда Собу поднял голову, чтобы взглянуть в лицо Тода-самы, губы ее чуть раздвинулись в уже знакомой чарующей улыбке. Еще вчера она мимолетно обмолвилась, что в Такарадзуке ее не слишком-то любили. Теперь он прекрасно понимал, за что.
-- Твоя взяла, -- произнес он, поднимаясь на ноги. – Эх, хорошо Мештеру – завалились с Айяки в койку без всяких сложностей, а мы с тобой, как самые умные, бродим тут в темноте и терзаемся дурью…
-- Дурью иногда тоже полезно потерзаться, -- улыбка Асадзи стала еще шире. – Ну что, идем?
-- Нет еще, -- он протянул руку, помогая японке встать с низкого и не слишком-то удобного кресла. – Раз уж от нашей силы может быть хоть какая-то польза, я хочу еще раз применить ее по назначению…
-- Кажется, я поняла, -- склонила голову Асадзи. – Двое твоих шинигами в изоляторе с ожогами, да?
Собу кивнул.
-- Тогда пошли, пока ночь не кончилась. Надеюсь, в этот раз ты не станешь отказываться от моей помощи?
Собу кивнул еще раз.

(далее поедено цензурой)
Я не знаю, что это за место – все вокруг тонет во тьме, кроме трона. А на троне – он. Халал. Вокруг трона – четверо… но я не могу узнать в этих четверых ни Аниту, ни Золи, ни Ласло, хотя выглядят они, как и подобает свите Владыки Смерти.
Кто держит меня за руки, я тоже не вижу. Еще двое слуг?
Но я знаю, зачем меня сюда привели. Я вижу нож в Его руках…
Не торопясь, он встает, приближается ко мне… каждый его шаг невыразимо плавен и легок. Останавливается вплотную, смотрит в глаза… уже от одного этого взгляда можно потерять сознание. Я уже предчувствую металл, вонзающийся мне под сердце…
Вместо этого он быстро проводит ножом крест-накрест по моей щеке – так, как мы рисуем для представления, -- потом по другой… Боль обжигает, но я терплю. Он наклоняется ко мне, и его язык повторяет путь, только что проделанный ножом, пробегая по свежим шрамам.
Боль сразу же отступает. Он снова смотрит мне в глаза – и его губы сливаются с моими…

Проснулась Габи как от толчка. Приснится же такая чушь, что до сих пор руки трясутся! Глянула на часы – ровно десять… блинн, завтрак проспала! Ну и хрен с ним, с этим завтраком, все равно жрать абсолютно не хочется. А с процедурами тем более хрен…
Тяжелый осадок, оставшийся от вчерашнего, мало-помалу рассасывался, и Габи задумалась о том, что бы такого надеть, когда встанет. Куртка и лосины валялись на полу, черные от танковой смазки, и даже у любимого камзола, висящего на стуле, манжеты были уделаны в хлам. В прачечной убьют…
Внезапно раздался тихий стук в дверь.
-- Габика, не спишь? – с громким шепотом просунулась в дверь голова Аниты.
-- Не сплю, -- мрачно отозвалась Габи, вылезая из-под одеяла. Странно, после вчерашних подвигов все тело, казалось бы, должно было зверски болеть – но вот почему-то не болело. – Заходи.
Дверь распахнулась, и Анита ворвалась с грохотом, размахивая чем-то, свернутым в трубку.
-- Ой, Габика, представляешь, про вас уже в газете написали! Вот, слушай: «Вчера экстремисты, чьи имена уточняются, беспрецедентным образом надругались над полувековой годовщиной Будапештского восстания 1956 года, выведя на улицы города снятый с постамента советский танк времен Второй Мировой войны…»
-- Baszom az istenet!!! – Габи, уже распахнувшая створку шкафа, выронила плечики с одеждой. – Я ж и забыла, что у нас вчера было двадцать третье октября! Теперь понятно, с какой радости они нас так отколошматили… -- она выхватила у подруги газету. – Вот тебе и историческая реконструкция, и свобода от фашизма… Блинн, ты только погляди, что пишут – «…и забросали памятник Эржибет пивными бутылками»! Будто мы скинхеды какие! Одна всего бутылка была, да и та с уникумом!
-- Мне больше всего понравилось «беспрецедентным образом», -- Анита плюхнулась на свою кровать. – Да у нас в Венгрии уличные беспорядки – вообще национальный вид спорта!
-- И фото возле Октагона, -- Габи отшвырнула газету и снова скрылась за створкой шкафа. – Как раз когда мы сушилище грабили, чтобы Рику покормить. «Подробности в газетах»! Да, ну и влипли мы… Думали – сорок пятый, оказалось – пятьдесят шестой! Революция, блинн! Если что и называть революцией, то девятнадцатый! Но нет, про девятнадцатый у нас почему-то очень не любят вспоминать…
-- Угу, -- отозвалась Анита. -- Словно не сами венгры это сделали, а уроды с Марса!
-- А если бы в пятьдесят шестом русские танки не ввели, то мы сами бы друг друга перерезали от полноты чувств! Им спасибо говорить надо, а мы вместо этого – «56 капель крови»… – Габи высунулась из-за створки шкафа, уже одетая в черный свитер и свободные штаны покроя «клеш от бедра», ибо необходимость в срочном махе ногой пока что не отпала. -- И вообще -- Бела Кун рулит, Имре Надь курит!!!
-- Кстати, о революции, -- хихикнула Анита. – После того, как вас вчера ночью привезли, Эльзе Людвиг сначала вообще хотела выкинуть японскую делегацию нафиг. Но тут взбунтовались Собу и Мештер -- заявили, что если та выставит этих замечательных девушек, то они умотают с Винником к нему на родину поддерживать оранжевую революцию, и тогда угнанный танк покажется ей детскими играми в песочнице. Она повздыхала, в очередной раз заявила, что ее никто не уважает, и сегодня с утра пораньше поехала в Будапешт выкупать Кайя из каталажки. Так что не переживай, не ты одна на распорядок забила – еще пол-лечебницы спит крепким сном. Столы накрыты, а никто не завтракает -- строить-то некому! – она снова рассмеялась.
-- Собу, значит… И Мештер, -- Габи помрачнела еще сильнее. – Заступались, значит… Хотя с другой стороны, если бы выкинули Рику, было бы очень жалко. Ладно, разберемся, -- бросив взгляд на уделанную куртку, она вынула из шкафа новый, еще ни разу не надевавшийся черно-красный плащ из блескучей ткани и потянулась к лежащим на трюмо ножницам, чтобы срезать этикетку. – И на лице ее светился фингал за город Будапешт…
С этими словами она машинально глянула в зеркало.
Фингала не было. Совсем не было. Вообще никаких следов вчерашнего, словно только что из салона красоты.
-- Все чудесатее и чудесатее, -- произнесла Габи растерянно. – Вчера глаз не открывался, а сегодня ни фига нет…
-- А тебе обязательно надо, чтоб было? – хмыкнула Анита. – Типа вместо ордена? Другая бы радовалась, что зажило так быстро и без следов…
-- Я тоже радуюсь. Сейчас схожу съем чего-нибудь и совсем обрадуюсь. Дай газету, похвастаюсь Рике, какие мы крутые, -- Габи надела плащ и выбежала за дверь, напевая на мотив пролога из «Элизабет»:
Тя-же-ла-и-не-ка-зис-та
Жизнь простого террориста,
Тя-же-ла-и-не-ка-зис-та
Жизнь советского танкиста…

На улице Габи поджидало очередное ошеломляющее зрелище: между двумя деревьями, растущими неподалеку от крыльца жилого корпуса, была натянута веревка, на которой сохли тельняшка, джинсы, джинсовая куртка и клетчатая бандана. А на самом крыльце, вскинув ногу на перила, невозмутимо занималась разминкой Шибуки Дзюн в рыжих вельветовых штанах и ярко-красной рубашке – Габи даже слегка удивилась, не обнаружив на спине этой рубашки портрета Че Гевары, ибо по законам стиля он прямо-таки просился туда.
-- Утро-утро, -- приветствовала японка Габи, как ни в чем не бывало продолжая делать наклоны.
-- Правильно, утро добрым не бывает… Это ты что, САМА выстирала?! – Габи указала рукой на веревку с сохнущими вещами.
-- Ну да, -- энергично кивнула Шибуки. -- В шесть утра встала и занялась. Не бросать же надолго, а то потом совсем не ототрешь.
-- Сумасшедшая, -- произнесла Габи почти с восхищением. – Я так не умею.
Шибуки расплылась в улыбке.
-- Это как раз тот случай, когда европейцам нас не понять. У себя в школе мы своими руками моем унитазы и чистим оконные рамы зубной щеткой – и после этого еще репетируем по шесть часов кряду. Что мне после этого какая-то стирка? Тазик есть, щетка есть, стиральный порошок попросила у сестры-хозяйки…
-- Действительно не понять, -- согласилась Габи. – На вот, полюбуйся, про наши вчерашние учинения уже в СМИ написали, -- она развернула газету, где на первой полосе красовалось фото их танка с тремя силуэтами на броне. – Оказывается, мы совсем не то реконструировали, что думали, а вовсе даже советские войска, утопившие в крови свободу небольшой европейской страны, -- она сплюнула под ноги. – Мы круты, как яйца под майонезом, нас само правительство испугалось!
-- Как же, помню-помню. Пражская весна, -- неожиданно раздался из-за их спин новый голос. – Была у нас такая постановка, я в ней играла вместе с Кодзю Тацуки.
Обернувшись, Габи увидела Айяки Нао, на этот раз в черной шелковой куртке асимметричного кроя с белыми зигзагами молний, вызывающей в памяти униформу, но не военную, а какую-то еще. Ничуть не смущаясь при виде Габи, японка мило улыбнулась и помахала рукой в знак приветствия.
-- Нет, Пражская весна – это на двенадцать лет позже и на четыреста километров западнее, -- проронила Габи с ледяной вежливостью. – Понимаю, вы у себя в Японии вправе не знать нашей истории и географии, как мы не знаем японской…
-- А зря мы Кодзю с собой не взяли, -- сказала Шибуки, спуская ногу с перил и наклоняясь за валяющейся тут же вельветовой курткой. – Оставили, понимаешь ли, дома свой штатный здравый смысл…
-- В самом деле зря, -- Айяки, подпрыгнув, уселась на освободившиеся перила и прогнулась назад так, что длинные черные волосы свесились чуть не до земли. – Без нее как-то неуютно. А тут мы бы ей тоже нашли кого-нибудь… например, Томаса Борхерта. Или какого-нибудь из Рудольфов…
-- Кодзю сама бы не поехала. Она у нас женщина занятая -- в театре Тохо играет баронессу Вальдштаттен и еще что-то на ДВД пишет, -- следом за Айяки на крыльцо вышла вторая Смертиха, Асадзи. Как и Айяки, сегодня она была одета в тот же цвет, что и в день приезда – кроваво-красный бархатный то ли камзол, то ли пиджак вычурного кроя и такие же брюки с небольшими разрезами, открывающими полусапожки на каблуке. – Это мы с вами – три активных жизнеутверждающих идиотки…
-- Вы лучше скажите, куда Халалов девали, -- проронила Габи, снова помрачнев при виде этого великолепия.
-- Халалы спят, -- лучезарно улыбнулась Асадзи. – Устали, бедные…
-- А вы, значит, не устали, -- парировала Габи.
-- А нас никто не спрашивает, устали мы или нет, -- вмешалась Айяки. – С самой школы.
-- Да что-то не выглядите вы уставшими, -- Габи начала медленно закипать. Действительно, вид у обеих Смертих был как у кошек, обожравшихся сметаны, казалось, сам воздух вокруг них слегка искрится. -- И долго вы еще собираетесь тут отираться?
-- Не знаю, -- легко произнесла Асадзи с таким видом, что Габи жгуче захотелось прямо сейчас сделать мах ногой. -- Лично я еще золотистый камзол не надевала.
-- Правильно, -- подхватила Айяки, -- а я – белый смокинг!
-- А что, вам даже после отставки не полагается платьев носить? – поинтересовалась Габи уже с откровенной издевкой.
-- Не знаю, как Асадзи-сан, а лично я привезла потрясающее платье на ваш Бал Вампиров, -- Айяки резко выпрямилась, описав в воздухе дугу взметнувшимися волосами. – Но вообще, если честно, за столько лет в штанах как-то привычнее…
-- То есть до Бала Вампиров вы тут проторчите по-любому, -- сделала вывод Габи.
-- Ну неужели мы пропустим такое удовольствие? – снова улыбнулась Асадзи. Эта ее улыбка бесила Габи, как ничто другое, словно говоря без слов: «Все равно главная сволочь тут -- я, и ничего вы с этим поделать не можете».
-- Да успокойся ты, Габико, -- Шибуки положила руку ей на плечо. Лишь через секунду Габи поняла, что та не подражает Аните, а поставила ее имя в японскую уменьшительную форму. -- Они не опасные. Поиграют и сами отвалятся. Никто у тебя не собирается уводить твоего Халала. Я же говорила, в нашей компании с головой дружат все.
-- Эх, Рика, что ты понимаешь! Ты-то сюда не за этим ехала, это даже по твоим шмоткам видно, -- Габи демонстративно вздохнула. – Теракт устроить не удалось, так хоть морду, что ли, кому-нибудь набить для разнообразия…
-- Сейчас тебе представится такая возможность, шинигами, -- неожиданно резко произнесла Асадзи. Габи даже вздрогнула – настолько разительной была эта перемена тона. – Взгляни-ка на дорогу, Саэ. Вот как оправдались твои предчувствия…
Габи тоже взглянула. По асфальтовой подъездной дорожке, ведущей от шоссе к санаторию, на холм взбиралась женщина в сером пальто, похожем на шинель, таща за собой огромный чемодан на колесиках. Волосы ее, связанные в хвост, сначала показались Габи седыми, но потом она поняла, что они отливают приметной голубизной – точнее, оттенком морской волны.
Увидев эту женщину, Айяки по-кошачьи ощерилась и неразборчиво произнесла себе под нос нечто на родном языке, судя по интонации, ругательство – что-то вроде «тодасама ямановасаби».
-- Кто мог нас сдать? – Шибуки быстро повернулась к Асадзи. – Из тех, кто участвовал в юбилейном концерте, половина – твои люди, а вторую половину трясет от одного вида Осы…
-- Просто эта цепочка на одно звено длиннее, чем тебе кажется, -- невозмутимо проронила та. – Для Осы дороже всего – ее карьера. Как ты думаешь, осмелилась бы она сюда заявиться, не будучи в отставке, если б ее не прикрывал… кое-кто из Совета Директоров?
-- Та-ак, теперь понимаю, -- Шибуки закусила губу. – Эта маленькая дрянь Гун-тян… кошкодав мелкий!
-- Наиболее вероятный вариант, -- кивнула Асадзи. – Так что к оружию, самураи!
-- Есть, сэмпай! – Айяки вскочила с перил и исчезла в жилом корпусе.
-- Да объясните наконец, что тут происходит! – Габи переводила взгляд с Шибуки на Асадзи, поняв только то, что к лечебнице приближается какая-то их коллега по Такарадзуке.
-- Еще одна наша Смерть. Причем та, которой здесь абсолютно не место, -- пояснила Асадзи. Лицо ее на мгновение прочертили резкие складки у рта, выдавая истинный возраст.
-- Ты же говорила, что Смерти у вас в основном адекватные, -- Габи посмотрела на Шибуки.
-- Эта как раз неадекватная, -- отрывисто пояснила та. – Это – Харуно Сумирэ!
-- Смерть-в-мучениях, -- добавила Асадзи, не сводя глаз с приближающейся фигуры. – И не будь я топ-звездой Звезды в отставке, если эта особа тоже не явилась сюда за Халалом!
Габи соображала ровно три секунды – а затем, отбежав на несколько шагов в сторону, запрокинула голову к своему балкону и громко позвала:
-- Анника!
-- Чего тебе? – еще через несколько секунд та свесилась с балкона, зная, что по пустякам Габи орать не станет.
-- Анника, ты не помнишь, где сейчас дрын из «Рудольфа»? – без излишних предисловий поинтересовалась Габи.
-- Где всегда – у Хоммоноя в комнате, висит на ковре, -- с легким недоумением отозвалась та.
-- Так принеси! – бросила Габи, невольно копируя отрывистый тон Асадзи.
-- Зачем он тебе? – еще больше удивилась вторая Гончая. – И вообще Хоммоной сейчас спит…
-- Тем проще, -- отрезала Габи. – Перешагнешь через спящего.
-- Да что там у вас происходит? – Анита начала всерьез беспокоиться. -- Может, лучше я сразу Ласло позову?
-- Ни в коем случае! Это наше женское дело! – еще категоричнее бросила Габи. – И без того на Собу слишком много претендентов, так еще какая-то хрень с бугра приперлась!
В этот момент на крыльце снова появилась Айяки, несущая в руках три катаны в ножнах, одну из которых Габи сразу узнала. Ни слова не говоря, Шибуки выхватила ее из рук Айяки и тут же обнажила клинок. Асадзи последовала ее примеру.
-- Поняла, -- Анита исчезла с балкона. Минут через пять из окна второго этажа вылетел меч и вонзился в землю у ног Габи.
-- Вот так-то лучше, -- довольно усмехнулась та. – Можете на меня рассчитывать, самураи.
Еще через десять минут Анита вылетела наружу уже из главного корпуса, сжимая в руках заточку кого-то из Лукени.
-- Враг не пройдет! – выкрикнула она, присоединяясь к стоящим на крыльце. -- Мы наших Халалов никому не отдадим!
comments: Leave a comment Previous Entry Share Next Entry


lliothar
Link:(Link)
Time:2008-07-22 11:33 pm (UTC)
Да я не об этом, а о том, что нефиг было такое Габи говорить!!! Вот за это его и хрямп! А с Харуно они друг друга стоят :) Руку-то ей восстановишь? :)
(Reply) (Parent) (Thread)


tallae
Link:(Link)
Time:2008-07-23 07:06 am (UTC)
Так он типа не ей, а в дальнейшее пространство ;)) Он же у меня делает, абсолютно не думая...
А рука Харуно - что с ней сделается, это же трансформа. Станет снова человеком - все будет как раньше. (Собственно, идея сперта все у той же Танит Ли из "Владыки Смерти" ;)))
(Reply) (Parent) (Thread)


lliothar
Link:(Link)
Time:2008-07-23 06:28 pm (UTC)
А, так это у нее теперь трансформа такая - с костяной кистью? Спасибо Камарашу :)
(Reply) (Parent) (Thread)


tallae
Link:(Link)
Time:2008-07-23 08:50 pm (UTC)
Ну я же обещала, что он сделает такое, чего нам и в страшном сне не приснится ;)) У них обоих трансформа скорее пугающая, чем притягательная, в отличие от четверки из зала лечебной физкультуры.
(Reply) (Parent) (Thread)


lliothar
Subject:Да уж, если бы мне такое приснилось...
Link:(Link)
Time:2008-07-23 09:52 pm (UTC)
Хотя, если честно, нечто похожее снилось.

Это для нас она притягательная, мы бешеные, а нормальные люди и этого перепугаются! :))))
(Reply) (Parent) (Thread)


tallae
Subject:Re: Да уж, если бы мне такое приснилось...
Link:(Link)
Time:2008-07-23 10:05 pm (UTC)
А мне сегодня, боюсь, полночи Шибуки будет сниться ;))) После свежепосмотренной-то "Капитанской дочки"...
(Reply) (Parent) (Thread)


lliothar
Link:(Link)
Time:2008-07-24 06:20 pm (UTC)
Ну, это не самое неприятное в жизни зрелище, согласись! :)))) Шибуки лапочка!
(Reply) (Parent) (Thread)


tallae
Link:(Link)
Time:2008-07-23 07:54 am (UTC)
Кстати, загляни к Джулии, там вчера выложены свежие фото Оберона. С хвостом почти прежней длины ;))) А на втором фото рядом имеет место мелкая пакость в памперсах, и народ подозревает, что это его отродье (то-то Габриэлла отсутствовала в составе Гончих на 2007 г!)
(Reply) (Parent) (Thread)


lliothar
Link:(Link)
Time:2008-07-23 06:34 pm (UTC)
Ура, хвост вернулся, Габи его доконала!
Трогательно он с мелочью смотрится, однако :)
(Reply) (Parent) (Thread)

[icon] Рондо любви и революции - часть 5 - БАЛ В ЧЕТВЕРТОМ ИЗМЕРЕНИИ
View:Recent Entries.
View:Archive.
View:Friends.
View:Profile.